я во дворе люди или телефон, торопливо заговорил:
   -- Спасите, во имя Аллаха, моего сына -- он на базе райпотребсоюза
  кладовщиком работает, Рахматулла зовут, вы его видели, у него как раз самый
  большой склад, где начальство дефицитом отовари­вается. Недостача крупная,
  но мы погасим долг, только бы закрыли дело...
   -- Это компетенция суда, прокуратуры, ОБХСС, милиции, я не могу
  вмешиваться в их дела. Разве вы слышали, Хамракул-ака, чтобы я выгораживал
  растратчиков и преступников? -- жестко ответил Пу­лат Муминович, пытаясь
  пройти к двери, считая, что разговор окончен, но старик неожиданно ловко
  вскочил и загородил ему дорогу:
   -- Вы достойный человек, из благородного рода, вы хозяин всему в
  округе, словно эмир, как вы скажете, так и будет, я ведь прожил большую
  жизнь, знаю: ваше слово -- выше закона! А вот и от нашей семьи подарок по
  случаю праздника в вашем доме, возьмите, это от души, если не вам -- вашим
  детям сгодится. -- И пришелец неожиданно протянул ему небольшой кожаный
  мешочек.
   Пулат Муминович резко отвел руку, и мешочек выпал из дрожащих пальцев
  старика -- на ковер вы­сыпались царские золотые монеты.
   -- Откуда у вас это? -- спросил побледневший Пулат Муминович.
   Хамракул-ака, ползая по ковру, собирал блестя­щие червонцы и не
  отвечал; молчание затягивалось, и секретарь райкома хотел пригласить
  Халтаева, посчитав вдруг происходящее провокацией, но са­довник глухо
  произнес:
   -- Это часть из того, что Саид Алимхан велел