орил его идти в деканат, чтобы внести ясность в анкету. Нет, в
  последний раз он все-таки говорил не Сане, а будущему тестю, Ахрору
  Иноятовичу; спросил прямо, не повредит ли его высокому положению такой факт
  биографии зятя? На что отец Зухры только рассмеялся и сказал, что рад, что
  жених дочери -- сын достойных роди­телей, а на предложение обнародовать
  все-таки сей факт сказал: зачем, мол, ворошить старое -- сын за отца давно
  не ответчик.
   И вот когда он достиг высот, забыл старую де­тдомовскую историю и
  Инкилоб Рахимовну, сжился со своим новым отчеством, объявился свидетель,
  знавший отца и его деяния. Неожиданный факт био­графии секретаря райкома,
  скрытый при приеме в партию, могли истолковать по-разному, конечно, есть у
  него враги и в районе, и в области, многие зарятся на район с отлаженным
  хозяйством -- на готовенькое всегда желающих хватает.
   "А может быть, и не скрыл от партии?" -- поя­вилась потом спасительная
  мысль. Он же чисто­сердечно рассказал отцу Зухры о своей биографии, ничего
  не утаил, и про Инкилоб Рахимовну поведал, а Ахрор Иноятович ведь не просто
  коммунист, а коммунист над всеми коммунистами области, сек­ретарь обкома,
  участник нескольких съездов партии, депутат. Но только кто поймет Пулата
  Муминовича давно нет в живых всесильного Иноятова, еще ска­жут -- имел Ахрор
  Иноятович корыстную цель, скры­вая факт биографии Махмудова, потому что
  выдавал невзрачную дочь за перспективного молодого спе­циалиста, получившего
  образование в Москве. Се­годня