о­сторонних
  тут не было, одна вышколенная обслуга, контингент же однороден -- партийная
  номенклатура. Работают в своей среде, живут среди себе подобных и отдыхают
  также замкнуто, кастово.
   Здесь он познакомился с одним высокопостав­ленным работником аппарата
  ЦК Компартии Ка­захстана, сдружились они при весьма любопытных
  обстоятельствах. Пулат Муминович на второй день после ужина одиноко стоял
  возле розария, разду­мывая, куда бы пойти, то ли в кино, то ли в бильярдную,
  когда к нему подошел этот самый че­ловек и поздоровался на чистейшем
  узбекском языке. Оказалось, он родом из Чимкента, где бок о бок давно, уже
  не одно столетие, живут казахи и узбеки.
   Не успели они разговориться, как новый зна­комый вдруг сказал, вроде бы
  некстати:
   -- Как велика сила дружбы народов, как она расцвела!
   Пулат Муминович от неожиданности чуть не вы­ронил бутылку минеральной
  воды, что давали им на ночь. "Мне только пустой трескотни недоставало на
  отдыхе", -- подумал он, теряя интерес к импо­зантному товарищу и сожалея о
  знакомстве.
   Но тот, умело выдержав паузу, продолжил:
   -- Посмотрите, вон два якута -- они не спеша отправились в бильярдную.
  Вот шумные армяне столпились вокруг рослого мужчины в светлом костюме, а
  грузины расположились в той дальней беседке -- они облюбовали ее сразу;
  сейчас, навер­ное, кто-то принесет вино, и они будут петь гру­стные,
  протяжные песни -- хотелось бы попасть к ним в компанию. Дальше -- степенные
  латыши в галстуках чинно выхаживают на