, их чуть меньше, чем армян и
  грузин; эстонцев прибли­зительно столько же, но пока они избегают тесных
  контактов и с латышами, и с литовцами -- я на­блюдаю за ними уже неделю. А
  вон украинцы -- их так много, что они держатся несколькими ком­паниями.
  Подобный расклад можно продолжить, но ограничусь, вы и сами все видите,
  остается -- Восток, Средняя Азия, вот я и присоединился к вам -- теперь и мы
  наглядно демонстрируем ве­ликую дружбу народов.
   -- Не боитесь? -- спросил Пулат Муминович на всякий случай, словно
  осаживая того, страшась про­вокаций.
   -- Нет, не боюсь, область национальных отно­шений -- моя профессия. Я
  доктор наук, крупный авторитет в республике.
   -- Любопытно, в своих трудах вы излагаете по­добные же мысли?
   -- Упаси господь, идеология -- одно, а жизнь -- другое. Мы, ученые,
  вроде соревнуемся, кто дальше уведет ее от реальности.
   -- Ну, вы преуспели, доктор все-таки...
   -- Не скажите, кто преуспел, -- уже академик, член-корр...
   И оба рассмеялись.
   Злой, острый ум оказался у нового знакомого; жаль, что цинизм уже съел
  его душу, подумал в первый же вечер Махмудов.
   Нет, сегодня Пулат Муминович вспомнил К. совсем не из-за возникших в
  стране сложных на­циональных отношений, тогда даже сам К. при невероятном
  цинизме, наверное, не предполагал возможных событий в родной Алма-Ате.
  Никто, кроме самих армян и азербайджанцев, не знал и о существовании
  Карабаха. Кто мог предвидеть вол­нения на национальной почве в республиках
  При­балтики?