Казахстана, наверное, догадывался, что Пулат Муминович
  уходит от разговора, но у каждого в жизни свои резоны, а время тогда еще
  располагало к откровениям. Впрочем, не исключено, что К. знал об Узбекистане
  гораздо больше, чем Махмудов, -- Чимкент всего в полутора часах езды от
  Ташкента.
   Как бы то ни было, К. постоянно крутился возле острых и опасных тем,
  что не раз настораживало секретаря райкома с урезанными правами, но,
  види­мо, что-то жгло того изнутри, и он шел то ли к своей погибели, то ли к
  взлету, если, конечно, вре­мена изменятся. Рискованные они вели беседы.
   Однажды по какому-то поводу у Пулата Муминовича вырвалось:
   -- А у нас все дела, особенно кадровые, решает только первый --
  секретарей ЦК меняет по своему усмотрению.
   К. задумчиво произнес:
   -- Прекрасно -- сам решает проблемы.
   Пулат Муминович вспылил:
   -- Не пойму, все это похоже на беспринципность: то вы за
  коллегиальность, за партийную демокра­тию, то за ханское единовластие, что
  же тут хоро­шего?
   К. не растерялся -- видимо, он ожидал такую ре­акцию.
   -- Дело в том, мой дорогой курортный друг, что у нас республикой
  руководит не первый, а его помощник, -- вот что ужасно. Секретарями ЦК,
  де­путатами помыкает по существу авантюрист, казах­ский Гришка Распутин.
  Беспринципный и алчный человек, он даже личную почту Кунаева и политбюро
  вскрывает, -- какие могут быть тут государственные тайны...
   -- Как -- помощник? -- Пулат Муминович не ве­рил своим ушам: