шку, очень
  похожую на свою жену, но уже отличавшуюся иной красотой, -- время и ус­ловия
  в доме наложили на нее свой отпечаток. Есть в ней что-то европейское,
  изящное, отметил он тогда про себя, а вслух вполне искренне сказал:
   -- Конечно, Шарофат, ты сегодня как лебедь бе­лая.
   -- Спасибо, Анвар-ака, -- обрадовалась Шаро­фат, -- мне очень хочется
  нравиться вам, -- и, не­ожиданно подбежав, поцеловала его.
   Уходя, она на миг остановилась в дверях и ска­зала возбужденно:
   -- Как повезло моей сестре, что вы взяли ее в жены!
   Тилляходжаевы часто принимали гостей, и тут сноровка, аккуратность,
  такт, вкус Шарофат оказа­лись кстати.
   -- Что бы мы без тебя делали, -- не раз искренне говорил ей Анвар
  Абидович, видя, как она ловко сервирует стол, командует приглашенными в дом
  поварами, обслугой.
   После ухода гостей Анвар Абидович часто шутя говорил:
   -- Шарофат, опять Ахмад-ака спрашивал, когда сватов присылать?
   -- Рано ей замуж, пусть учится, -- обычно вме­шивалась в разговор
  Халима, зная, что действи­тельно гости приглядываются к сестренке.
   Но однажды, когда они остались одни и разговор вновь зашел о сватах,
  Шарофат ответила:
   -- Вот за вас я пошла бы замуж не задумываясь, а сын директора
  нефтебазы, да к тому же просто­людин, меня не устраивает -- я хочу, чтобы
  отец моих детей был из знатного рода, как вы.
   -- Так я ведь женат, знал бы -- подождал, -- от­шутился Анвар Абидович.
   -- Ну и что, -- ответила Шарофат, -- возьмите вто­рой женой