ит в
  старом городе, за свои личные деньги по­строил под Ташкентом свинокомплекс
  стоимостью полмиллиона рублей. С размахом жил человек, не ждал решения
  Продовольственной программы, знал, что с лихвой окупит вложенное. Удвоил,
  утроил бы капитал, да времена изменились. Пришлось госу­дарству взять на
  баланс нигде не зарегистрирован­ный объект -- и такие подарки случаются.
   Соревновались-то они в том, кто больше государ­ственных денег
  растранжирит, кто больше пыли пу­стит в глаза. Построил, например, Верховный
  в Таш­кенте баню в восточном стиле, причудливой архи­тектуры, так хозяин из
  Алма-Аты тут же отгрохал более современный и комфортабельный комплекс с
  банями, саунами, бассейнами, "Арасаном" назвал.
   Надо отдать должное, ташкентский хан почти всегда опережал
  алма-атинского, но зато казахский хан строил роскошнее. Правда, по двум
  объектам Верховный перещеголял своего алма-атинского при­ятеля -- такого
  сказочного Дворца дружбы народов и роскошного филиала музея В. И. Ленина не
  только в Алма-Ате -- во всей стране не сыскать. Правда, ни тот, ни другой не
  считались с тем, что народу не хватает жилья, больниц, детских учреждений.
  По­пытался ташкентский хан затмить и прелести вы­сокогорного Медео, бросил
  силы и мощь на Чимган, да не успел.
   Пулат Муминович все-таки вспомнил "Форос" по другому случаю, потому что
  там еще раз ре­шалась его судьба, его жизнь.
   Нельзя утверждать, что после памятной ночи в доме секретаря обкома
  жизнь его круто измени­лась -- перемен