даже Миассар не обнаружила, разве что
  чаще стал наведываться в дом Халтаев, но это отнесли за счет соседства. Его
  положение даже ук­репилось: Анвар Абидович не раз в официальных выступлениях
  ставил его район в пример, называл его хозяйства маяками в области. А в
  личных бе­седах и застольях открыто провозглашал Махмудова другом, примерным
  коммунистом.
   За год Тилляходжаев пять раз посетил его район и все пять раз приходил
  к нему в гости домой, причем ни разу не зашел к Халтаеву, хотя ведал, что
  тот живет через дувал. Он знал, что в районах не только каждый шаг первого
  оценивается, а даже жест.
   "Я должен поддерживать ваш авторитет", -- гово­рил он всегда Пулату
  Муминовичу.
   Не ощущал Махмудов и назойливого опекунства Халтаева: может, выжидал,
  присматривался полков­ник, а может, за его спиной, от его имени что-то и
  делал -- ведь слух, что теперь он в друзьях с секретарем райкома, тоже
  пронесся в округе. Серь­езных стычек с ним Пулат Муминович не помнит, но под
  нажимом полковника пришлось отдать об­щепит района Яздону-ака. Через полгода
  появился еще один товарищ Яздона-ака, Салим Хасанович, из тех, что обедал
  тогда в чайхане махалли Сары-Таш, -- ему пришлось уступить райпотребсоюз.
  Хотя вроде и не выпускал Махмудов бразды правления из рук, но с каждым днем
  все больше и больше ощущал себя марионеткой. Это сознание мешало жить,
  чувствовать себя мужчиной, человеком, ком­мунистом, и вновь возникли мысли о
  самоубийст­ве -- иного выхода он не видел.
   Пятый визит Анвара Абидовича