­скочил на минутку в Заркентский
  обком, вырвал Тилляходжаева из кресла и, не слушая его возра­жений, заставил
  ехать к нему в район.
   Вот только -- зачем? Впрочем, скоро он догадал­ся, и догадка Пулата
  Муминовича оказалась абсо­лютно верной.
   -- Ну, Пулат Муминович, с тебя причитается, какого гостя к тебе привез,
  знакомься, -- секретарь обкома пытался скрыть растерянность и оттого
  бод­рился, желал выглядеть в глазах Арипова могуще­ственным на территории
  своей области.
   Плотный, коренастый человек, очень просто оде­тый, кривя усмешку, явно
  относящуюся к Наполе­ону, подал Махмудову руку и с достоинством сказал:
   -- Арипов Акмаль. Много слышал о вас, Пулат Муминович, и о вашем
  преуспевающем районе. Еду в Назарбек по делам, по пути решил заглянуть к
  вам, а мой старый друг, Анвар-джан, ваш хозяин, вызвался меня сопровождать.
  Не обессудьте, что без приглашения, без предупреждения нагрянули.
   -- Милости просим, -- Пулат Муминович широко распахнул двери райкома
  для незваных гостей, чув­ствуя, что визит ничего хорошего не сулит.
   В кабинете то ли по рассеянности, то ли наме­ренно Наполеон занял
  кресло Пулата Муминовича, и секретарь райкома приткнулся сбоку стола, рядом
  с телефонами. Маневр не остался не замеченным Ариповым, и он снова
  усмехнулся. Очень вырази­тельная усмешка, она порою говорила больше слов и,
  по-видимому, означала: ну что ты передо мной пыжишься, хозяина области
  корчишь, коротышка пузатый.
   Восточные люди сразу не приступают к делам,