ько по приглашению, а
  сегодня Акмаль-ака за­нят, велел не беспокоить.
   Так и уехал хозяин области, член ЦК, депутат Верховного Совета СССР
  несолоно хлебавши.
   Через несколько дней произошла еще одна стыч­ка с владыкой Аксая, и
  секретарь обкома собрал экстренное бюро, пригласил строптивого директора
  скромного агропромышленного объединения, чтобы поговорить как коммунист с
  коммунистом. Про­ждали члены бюро обкома час, другой -- нет Акмаля Арипова;
  послали начальника областной милиции, генерала, и тот вернулся ни с чем: и
  генерал не указ. Тогда секретарь обкома написал собственно­ручно грозную
  записку и послал нового гонца. Через час записка вернулась назад -- на
  обратной стороне малограмотный хан последними матюками отматерил партийного
  лидера области, обозвал щенком и дал срок угомониться: мол, в противном
  случае он за его жизнь не ручается.
   Как мог поверить в такое нормальный человек! Не верил и Пулат
  Муминович. Сейчас, когда на­ступил час возмездия за развал, растление партии
  и народа, выясняется, что ничего не придумано, ни одной детали, все, к
  сожалению, так и было.
   Многое теперь выясняется, становится достоя­нием гласности, но даже
  доказанное, появившееся в прессе, кажется диким, абсурдным, ирреальным. Как
  старались перещеголять друг друга Тилляходжаев и Арипов, на что только не
  пускались!
   Например, об аксайском хане не создали худо­жественного произведения, а
  о Наполеоне успел вый­ти в республике роман и на узбекском и на русском
  языках.