языках. И отдельным изданием, и в двух журналах, да и в Москве в одном
  уважаемом издательстве очень старались угодить, спешили, да не успели на
  какой-то месяц -- арестовали Анвара Абидовича, и тираж пошел под нож. Очерки
  в газетах, журналах, пожалуй, в счет не шли -- разве только в крупных
  изданиях в Москве за эти материалы платили щедро. Одной бойкой журналистке
  за дифирамбы аксайский хан подарил бриллиантовое кольцо. Хотя и щедрым
  казался Акмаль-ака борзописцам, бухгалтерию на всякий случай он вел четко:
  где куплено, что куп­лено, когда и кому подарено, за какие услуги, и счет из
  магазина подклеивался. Сохранился товар­ный чек и на бриллиантовое кольцо
  для персональ­ной журналистки.
   Но зато фильм о себе Арипов снял раньше, чем заркентский секретарь
  обкома. Постарались узбекские кинематографисты на славу: чего стоит одна
  крутая сцена, когда в пургу прямо в пропасть гонят отару, а аксайский хан,
  якобы спасая народное добро ценой своей жизни, стоит на краю обрыва и
  успевает ух­ватить одну обезумевшую овцу. Впечатляет сцена! Правда,
  документалисты не показывают отару, спе­циально загнанную в пропасть для
  выразительности кадра. Снимали четыре дубля -- Акмаль-ака никак не мог
  эффектно ухватить бедное животное. Но в конце концов, когда от отары
  остались рожки да ножки, нужный кадр получился -- сам Феллини по­завидовал
  бы!
   Долго не мог успокоиться Наполеон, узнав, что и на экране запечатлел
  себя Арипов, и срочно стал искать подходы к кинодеятелям