ом и мозолями поднимем вам бросовые
  земли, взрастим сады, огороды, бахчи, виноградники, пастбища, а вы тут как
  тут -- опять что-нибудь придумаете и отберете ее в общее пользование, на
  готовенькое аппетиты у вас хоть куда. Наконец решилась семья взять неудобья,
  и опять препятствия чинят, делят заранее шкуру неубитого медведя. Приезжал к
  нему в райком сам Бозор-ака с жалобой, долго о жизни беседовали, и не только
  о виноградниках, даже об Афганистане поговорили.
   Но сейчас мысли секретаря райкома на семье Ахмаджановых не
  задерживаются, хотя его очень волнует семейный подряд. Не хочется думать и
  об Афганистане, и об "афганцах", что придут домой со дня на день. В районе
  ждут возвращения две­надцати парней. Он вчера с военкомом обсуждал, как
  торжественнее встретить ребят. Есть среди них и сержант, награжденный двумя
  боевыми орденами, на него очень рассчитывает Махмудов. Нынешний секретарь
  райкома комсомола ни рыба ни мясо, одно на уме -- сделать партийную карьеру,
  лезет все время на глаза, но Пулат Муминович видит его насквозь, хватит ему
  одного Халтаева.
   -- Халтаев... -- невольно произносит вслух Пулат Муминович и внезапно,
  словно дуновением холод­ного ветра, прерывается ход воспоминаний. Секре­тарь
  райкома как бы вновь осматривает ночной сад, высокое звездное небо над
  сонным поселком. Взгляд его бесцельно блуждает по темному двору и упирается
  в распахнутую настежь дверь летней кухни. Мрачная тень могучего дуба уже
  отступила далеко и покрыла собой бетонный сарай и часть малинника.