вшееся
  от феодального. И это в стране, убеждающей весь мир, что она народная и
  демок­ратическая, после подписания договоров о правах человека в Хельсинки!
   Не зря, наверное, тут же откликнулся лондонский музей восковых фигур
  мадам Тюссо, изъявивший желание иметь у себя в коллекции скульптуру
  аксайского хана.
   Чего стоит только один общеизвестный ныне факт, когда Арипов из своего
  захолустного кишлака, о котором никто прежде и слыхом не слыхивал, свалил
  председателя Верховного суда республики -- такое и дону Корлеоне, наверное,
  было бы не под силу. И поводом для такого развития событий по­служил
  тривиальный момент. У одного высокого должностного лица председатель
  Верховного суда ос­корбил жену -- частный, казалось бы, случай. Но не тут-то
  было. Уязвленный решил отомстить, а луч­шей местью счел лишить коварного
  искусителя кресла. Кто знает Восток, поймет -- задумана была страшная месть:
  без чина тут человек не человек, живой труп. Людей без портфеля, даже если и
  смот­рят в упор, не замечают -- какая же женщина польстится на невидимку!
  Оскорбленный муж в неглас­ной табели о рангах занимал положение куда выше,
  чем должностной донжуан, оттого и задумал такую страшную казнь. Но не тут-то
  было: влиятельные силы оказались и за судьей. Нашла коса на камень!
  Испробовав все средства, истратив кучу денег и ни на шаг не продвинувшись к
  цели, вынужден был видный чин поехать на поклон в Аксай к Арипову -- иного
  выхода он не видел.
   Все дальнейшее, как оно было в жизни,