вторяет один к одному
  литературный сюжет "Крестного от­ца". Арипов знал о неожиданном визите
  высокого гостя, догадывался и о причинах, заставивших того искать
  справедливость в Аксае, но тем не менее неделю промариновал просителя в
  коридорах рези­денции, прежде чем удостоил внимания. Приняв, перво-наперво
  выговорил, что в лучшие свои дни тот не спешил нанести визит уважения, а
  когда, мол, приперло, пришел, приполз. Заставил и пла­кать, и унижаться, и
  присягать на верность.
   Ни справедливость, ни честь гостя хозяина не волновали, но в отношении
  председателя Верховного суда у него давно созрели свои планы: мечтал он
  посадить туда своего человека, и тут интересы сов­пали. Выходило, одним
  выстрелом убивал трех зай­цев сразу: и пост существенный в республике
  при­бирал к рукам, и вербовал в вассалы влиятельного человека, чьими руками
  и собирался скинуть судью, и в глазах окружения поднимал авторитет --
  выгля­дел ревнителем Справедливости, Добра, Чести.
   Досье на судью, как и на многих известных людей, которых он не успел
  прибрать к рукам, имелось. Грехов у вершителя судеб хватало и кроме
  донжуанства. Снабдив неудачливого супруга наибо­лее компрометирующими
  материалами, Арипов ве­лел ему устроить скандал в здании Верховного суда.
  Разыграли фарс как по нотам, хотя все выглядело непроизвольно. Судья,
  чувствуя, что отбирают крес­ло, без которого он себя не мыслил, и зная, что
  потеряет все, а не только интерес женщин, бросился к Верховному: