свой табун,
  строил дворцы-конюшни, и кони у него содержались в десятки раз лучше, чем
  люди. Имел он и льва, и павлинов, и пруды с диковинными рыбами, де­ржал и
  злобного пса Карахана, перекусавшего в округе не один десяток человек.
  Карахан и иноходец Саман волновали его больше всего на свете.
   Но все живое вокруг, включая и людей, он любил стравливать. Обожая
  бывший учетчик тракторной бригады петушиные бои, перепелиные, собачьи.
  Ус­траивал редкие по нынешним временам развлечения: грызню между жеребцами.
  Любимый Карахан слыл известным бойцом в Узбекистане, загрыз в схватках
  несколько десятков соперников. Хозяин настолько уверился в силе своего
  волкодава, что объявил од­носторонний приз в двадцать пять тысяч тому, чья
  собака одолеет Карахана. Нашелся человек, приняв­ший вызов, и состоялось
  грандиозное шоу на пе­реполненном стадионе, куда согнали народ радо­ваться
  мощи пса великого хозяина. Но Карахан потерпел поражение, и спас его от
  смерти только пистолетный выстрел. А обещанный приз хозяину победителя,
  лишившемуся редкой бойцовской соба­ки, Арипов так и не выдал -- не имел
  привычки расставаться с награбленным. В хорошем настроении он часто любил
  повторять: я жадный, я очень жад­ный человек, и при этом громко смеялся.
   Маниакальная идея о жизни длиной в сто -- сто пятьдесят лет никогда не
  покидала его, оттого он долгие часы проводил во дворцах-конюшнях с
  мраморными колоннами, резными дверями. Уст­раивал в конюшнях совещания,
  приемы; повсюду там