ч от Раимбаева не позарился, ибо знал --
  разворуют, рас­тащат новые хозяева за год-два все подчистую, а ему
  требовалась курочка, долго несущая золотые яйца. Секретарь обкома нуждался в
  яркой, богатой витрине, благополучном, без приписок, районе и во главе его
  человеке, широко мыслящем, хорошо образованном, самостоятельном, но в чем-то
  обязанном ему лично или, если сказать грубее, сидящем у него на крючке. И
  удался же замысел! Если не ползал, как другие, на красном ковре, то на
  поводке все равно оказался.
   Самостоятельность? Да, он, пожалуй, больше дру­гих ею и пользовался.
  Всех задушили хлопком, а ему позволили взамен убыточного хозяйства завести
  конезавод, ориентирующийся на элитных скакунов. Он вообще постепенно и
  незаметно почти освобо­дился от хлопка в районе, взяв на себя обязательства
  обеспечивать Заркент овощами и фруктами.
   Разрешил все это Тилляходжаев, словно пред­чувствовал, что за хлопок,
  за приписки и полетят в будущем головы. Ни в одной своей затее, с которой
  приходил в обком, Махмудов не получал отказа. Может, оттого его выслушивали
  внимательно, что приходил он не с голой идеей и прожектами, в которых хозяин
  области был большой мастак и сам, а с расчетами. Инженерная подготовка
  мосто­строителя, где постоянно имелось несколько вари­антов проекта, чтобы
  делать сравнительный анализ, очень нравилась первому секретарю, и он ставил
  его в пример другим. Что-что, а варианты тот срав­нивал быстро и
  безошибочно.
   Кто бы понял Пулата Муминовича, если