демии. Анвар Абидович, огля­дывая
  роскошный зал, празднично одетых людей и хмелея от размаха веселья, музыки,
  подумал о переменчивости судьбы: еще полгода назад он об этом и мечтать не
  мог и, неожиданно склонившись, нежно поцеловал в щеку сидевшую Шарофат. В
  тем­но-вишневом строгом вечернем платье, молодая, элегантная, она словно
  магнитом тянула к себе взгляды мужчин. Анвар Абидович видел это и втайне
  радовался, что имеет власть над очаровательной де­вушкой. В новогоднюю ночь
  она и стала его лю­бовницей.
   Жизнь в Москве таила не только приятные сто­роны; вскоре появилось
  раздражение -- катастрофи­чески не хватало денег. Связь с Шарофат Анвар
  Абидович не афишировал -- на каждом курсе учились земляки, и его поведение
  быстро сделалось бы из­вестным человеку, которому он поклялся служить всю
  жизнь. А тот, закрывая глаза на многие че­ловеческие слабости, блудливых не
  любил, мораль его была пуританской, и по-пуритански жестко на­казывал
  нашкодивших. Сам человек сдержанный, ценил и в людях сдержанность. В общем,
  было чего опасаться, не говоря уже о семье -- о разрыве с Халимой не могло
  быть и речи.
   Общежитие Шарофат находилось на улице До­бролюбова, у останкинского
  молокозавода; на такси уходила почти вся зарплата, что сохранили ему на
  время учебы. К тому же пришлось снять хорошую комнату для свиданий
  неподалеку от "Пекина", возле Тишинского рынка, и это стоило ему сто рублей
  в месяц -- одним словом: деньги... деньги... деньги...
   Секретарем райкома до отъезда