дом с колхозными стадами и
  отарами, а поскольку у государства подсчет скота по головам, то вместо
  годовалой телушки и тщедушного барашка в загоне Яздона-ака то и дело
  оказывался огромный бык или жирная, курдючная гиссарская овца кило­граммов
  на сто двадцать. Не за красивые глаза, конечно, происходил обмен, но
  Яздон-ака выигры­вал, и крепко, бесперебойно снабжая свои точки свежим
  мясом. Хитроумно выстроенный и разрек­ламированный конвейер -- подсобные
  хозяйства, от­кормочная база -- магически действовал на многих, и думали,
  что Яздон-ака придумал рецепт решения Продовольственной программы. Огромные
  наличные суммы, вкладываемые в дело, удваивались ежеме­сячно -- только так
  понимал рентабельность, само­окупаемость Яздон-ака. Оттого старались хорошо
  оплачиваемые искусные повара, потому вдруг сразу полюбился людям в округе
  общепит.
   Но тот, кто думал, что сфера интересов Яздо­на-ака связана только с
  общепитом, грубо ошибался. Он крепко держал руку на пульсе района, начиная
  от нефтебазы и кончая междугородным автобусным движением. Число маршрутов и
  автобусов на авто­предприятии, где работал главным инженером сын Яздона-ака,
  Шавкат, увеличилось ровно в десять раз!
   Председателем райпотребсоюза, как выяснилось позже, стал двоюродный
  брат Яздона-ака, Салим, который тоже тогда присутствовал в махалле Сары-Таш
  на встрече, организованной Халтаевым. Са­лим Хасанович и сам, конечно, был
  не промах, но без Яздона-ака ему вряд ли удалось бы поднять обычный средний
  райпотребсоюз