струит покой на
  усталую землю, но нет покоя в душе Махмудова.
   Пулат Муминович понимает, что если сейчас, сию минуту он что-нибудь не
  предпримет, не ре­шится разорвать путы и паутину, то так трусливо и гадко,
  ощущая себя предателем, проживет всю оставшуюся жизнь.
   Вдруг какая-то сила срывает его с айвана, и он решительно направляется
  к хорошо освещенной калитке, ведущей во двор Халтаевых. Хотя они и соседи,
  Пулат Муминович не бывал у него ни разу. На просторной веранде горит
  вполнакала слабая лампочка, и Махмудов стучит в первое же окошко. Сон у
  полковника чуток -- тотчас распахивается дальнее окно, и высовывается
  лохматая голова хо­зяина особняка; он сразу узнает Пулата Муминовича и молча
  исчезает в темноте комнаты, а через несколько минут выходит уже одетый,
  причесанный, собранный.
   "Наверняка что-то случилось -- не станет же сек­ретарь райкома зря
  поднимать из постели", -- поду­мал он, увидев на веранде соседа.
   -- Что случилось? -- спрашивает тревожно на­чальник милиции,
  вглядываясь в бледное лицо Пу­лата Муминовича.
   Две недели назад Халтаев провернул одну опе­рацию, дерзости которой и
  сам удивлялся. Пришли к нему родственники Раимбаева и предложили сто тысяч,
  если он выкрадет того из тюрьмы и снабдит подложными паспортами семью. Не
  все, значит, вытрясли из подпольного миллионера бандиты. Братья и сестры
  Раимбаева не сидели сложа руки -- успели купить дом в глубинке соседнего
  Таджики­стана. Многое продумали, учли, но вырвать брата из тюрьмы