ргаш, выпить нам не мешает, непростая мне ночь
  выпала, и день пред­стоит не легче... Мужчина должен быть верен слову и хотя
  бы к старости понять, что выше чести ничего нет, даже свобода, жизнь...
   -- Да, да, верно, -- поддакивает рассеянно Халта­ев. -- Так я пойду,
  вынесу бутылочку, а вы на огороде сорвите помидоры, огурцы, болгарский
  перец, лучка, райхона, быстренько салат аччик-чичук организу­ем -- к водке
  лучшей закуски не знаю.
   Полковник исчезает в темном провале распах­нутой настежь двери
  прихожей, а Пулат Муминович направляется на зады, в огород. Он знает причуды
  Халтаева -- тот ест зелень, овощи, только что со­рванные с грядки, впрочем,
  за годы общения с ним и Махмудов привык к этому; Миассар тоже направляется
  сразу на огород, когда Халтаев ужинает у них.
   Хозяйство у соседа крепкое, ухоженное, поми­дорные грядки аккуратные,
  каждый кустик подвязан к колышку, как на селекционной станции, только без
  номерка. И сорт у него необычный, юсуповский, по полкило тянет каждый
  помидор, есть и рекорд­ные, по килограмму и больше, но для аччик-чичука
  нужны помидоры помельче. Пулат Муминович по-женски завернул подол шелковой
  пижамы и скла­дывает, переходя от делянки к делянке, помидоры, огурцы,
  болгарский перец. Осталось надергать лишь лучок да непременно травы райхон
  -- что-то сродни русской мяте или чебрецу, без нее салат не салат.
   В это время появляется хозяин огорода: в одной руке он держит бутылку
  водки, действительно "Зо­лотое кольцо", а в другой глубокую миску