екистану, его процвета­нию. Уяснил?
   Анвар Абидович от волнения, от важности до­верительного разговора
  потерял дар речи и только кивнул головой.
   Хозяин кабинета сам разлил чай по пиалам и, нажав какую-то кнопку,
  сказал:
   -- Сабир, зайди, пожалуйста, Анвар Тилляходжаев у меня из Москвы.
   Вошел представительный мужчина, окинувший Анвара Абидовича внимательным
  взглядом, и по­ложил на стол перед первым тоненький почтовый конверт. Как
  только человек, которого назвали Сабиром, покинул кабинет, секретарь ЦК
  сказал:
   -- Это вам, Анвар-джан, для наведения мостов -- отчета я от вас
  требовать не буду, надеюсь, что вы распорядитесь суммой разумно, и пусть с
  вашей легкой руки множатся повсюду друзья Узбекистана. Если возникнут дела,
  которые вам покажутся не по силам, звоните мне -- и всегда можете
  рассчитывать на помощь. Я имею в виду, что если кто-нибудь из преподавателей
  или аспирантов захочет посмот­реть Самарканд, Бухару, Хиву, Ташкент --
  пригла­шайте, встретим достойно.
   На прощание Верховный неожиданно спросил:
   -- Вас не смущает, не затрудняет моя просьба?
   -- Я постараюсь оправдать ваше доверие, домулла[1], -- сказал
  растроганно Анвар Абидович и хотел поцеловать ему руку, но тот не позволил,
  сам по-отечески обнял аспиранта за плечи и проводил до двери.
   Ошарашенный встречей, оказанным доверием, Анвар Абидович забыл про
  конверт и только вече­ром, в поезде, по пути домой, вспомнил и вскрыл его --
  там лежала сберкнижка на предъявителя,