мощью, хотя тот и жил в Ленинграде. Наверное, и впрямь
  патология; однажды Шарофат рассказывала, что еще сопливой школьницей, в
  неполных четырнадцать лет, когда ночевала у них в доме, прокрадывалась по
  ночам к порогу их спальни, и как волновал ее каждый вздох, каждый шорох
  из-за двери...
   Услышав, что шум воды в ванной стих, поднялся и Наполеон. В просторной
  спальне у Шарофат и ее мужа, Хакима Нурматова, у каждого -- свой лич­ный
  гардероб. Четырехстворчатый полированный шкаф Хакима занимал стену слева; по
  мусульман­ским обычаям, предписанным шариатом, именно с этой стороны должен
  спать муж. Вспомнил он из шариата еще одну любопытную заповедь: если
  про­столюдин женится на женщине из рода ходжа, что бывает крайне редко, что
  называется, в экстремаль­ных условиях, то каждую ночь он должен проползти
  под одеялом под ногами жены, и только тогда имел право лечь рядом с ней. Вот
  что значит принадлежать к роду ходжа!
   Анвар Абидович распахнул створку знакомого шкафа, отыскивая
  какой-нибудь халат, и от удив­ления присвистнул.
   -- Охо, сколько за месяц нанесли! -- Он давно уже не был у Шарофат --
  дела, дела, комиссии, ко­мандировки.
   Анвар Абидович отобрал халат, похожий на тот, в котором встретила его
  Шарофат, только золотые драконы паслись на черном атласе; особенно
  по­нравился ему тяжелый, витой, шелковый пояс -- словно золотой цепью
  опоясывал.
   Обилию халатов он не удивился, да и в шкафу оказались лучшие из лучших.
  А сколько их сложено где-нибудь в