ил в известность, не
  согласовал?"
   И вспомнил, как поднял, возвысил безродного и нищего пса, ничтожного
  лейтенантика районной милиции, сделал своим родственником, доверенным лицом.
  Теперь этот мерзавец, заполучив полков­ничьи погоны, тайком от него собирал
  золото, ко­торое по праву должно принадлежать только ему.
   Учиться в Москве они с Шарофат закончили одновременно, но Анвар
  Абидович настоял, чтобы она задержалась еще на два года в столице --
  ос­тавляли ее на кафедре, и появилась возможность защитить кандидатскую
  диссертацию по творчеству поэтессы прошлого века Надиры Бегим. Так надо,
  сказал Анвар Абидович, и Шарофат перечить не стала.
   Вернувшись домой и вновь возглавив район, Ан­вар Абидович не забывал о
  Шарофат, о том, что следует как-то определить ее судьбу и сохранить на нее
  права.
   Однажды в застолье у начальника районной ми­лиции, с которым он
  сдружился за время учебы в академии, пришла ему спасительная идея. Он
  спро­сил у полковника, нет ли среди его подчиненных заметного жениха, с
  одним ярко выраженным ка­чеством -- жадностью. Полковник рассмеялся,
  поду­мал, секретарь шутит, и ответил: что-что, а жад­ность -- главная черта
  всех его сотрудников, и старых и молодых. Посмеялись они тогда от души, но,
  сообразив, что гость не шутит, он тоже всерьез сказал: надо подумать. Через
  три дня он показал ему одного парня и, характеризуя его, сказал: этот за
  деньги мать родную продаст, а отца удавит. Пар­нем оказался Хаким Нурматов.
   С месяц