через неделю он уехал на курсы. Из Москвы он вернулся
  капитаном и с женой.
   С тех пор Анвар Абидович и опекал мужа Ша­рофат, держал его рядом с
  собой, а став секретарем обкома, доверил ему пост начальника ОБХСС об­ласти.
  Надо отдать должное, проблем с Нурматовым у него не возникало: он знал свое
  место и понимал, за что ему выпала величайшая милость, догадывался, что
  любое его ослушание будет стоить ему не только выгодной должности, без
  которой он себя уже не мыслил, но и жизни -- при желании на полковника можно
  было каждый день по три дела заводить.
   Но вот золото в карманах его халата не давало покоя -- Наполеон сам
  любил золото именно в мо­нетах. Сколько же он смог уже накопить червонцев, и
  не означает ли сей факт, что Хаким вышел из-под контроля?
   "Ну монеты-то я у него все до одной отберу -- золота в области не так
  много, чтобы я мог терпеть еще одного конкурента", -- решил он вдруг и
  пове­селел.
   Распаренный после горячего душа, надушенный парфюмерией полковника,
  Анвар Абидович появился в столовой.
   -- Ну и нагулял я аппетит, милая, где моя боль­шая ложка? -- сказал он,
  озоруя, с порога.
   Шарофат, поджидавшая его за накрытым столом, всплеснула руками.
   -- Ну настоящий китайский мандарин, только тонких обвислых усов не
  хватает. Вон посмотри -- на вазе изображен твой двойник.
   В углу столовой стояла высокая трехведерная напольная ваза-кувшин
  старинного фарфора; с нее почти в полный рост Анвара Абидовича был
  изо­бражен улыбающийся китаец