ец с бритой головой и в таком же халате с
  золотыми драконами на черном атласе. Шарофат тонко понимала антиквариат --
  не зря семь лет прожила в Москве.
   Анвар Абидович с улыбкой рассматривал двой­ника, затем встал в обнимку
  с кувшином, словно позируя для фотографа, и Шарофат ничего не ос­тавалось,
  как сбегать в соседнюю комнату за "Полароидом" и сделать моментальный
  цветной снимок. Сходство с моделью художника так поразило сек­ретаря обкома,
  что он долго не выпускал фотогра­фию из рук, любовался, спрашивал:
   -- Как ты думаешь, это император? -- И сам же подтвердил: -- Да,
  похоже, очень похоже, но только мне не нравится мандарин, уж лучше китайский
  богдыхан, верно?
   И оба весело рассмеялись.
   -- А где же выпивка? -- спросил затем строго Анвар Абидович, оглядев
  стол.
   -- Ты разве не пойдешь на работу? -- обрадова­лась Шарофат.
   -- Нет, золотая, не пойду и вообще сегодня ос­таюсь у тебя на всю ночь.
  Имею я право загулять, как поступают мои верноподданные?
   У Наполеона начинался кураж -- Шарофат чув­ствовала это и поспешила к
  домашнему бару, и тут же подкатила к столу звенящую дорогими бу­тылками
  тележку с напитками. Анвар Абидович чи­тал редко, только газеты, да и то без
  чего нельзя было обойтись, занимая такой пост. Но когда-то, во время учебы в
  академии, он наткнулся то ли в поваренной книге, то ли в романе из светской
  жизни на указание, что к малосольной семге хороша ох­лажденная водочка, к
  севрюге горячего копчения и вообще к рыбе -- белое вино, к мясу и дичи