сь ни в твои дела, ни в его -- так
  воспитали дома, так вымуш­тровал меня ты. Раньше я не замечала, как и с чем
  он уходит на работу и с чем возвращается, мое дело женское: чтобы он ходил
  аккуратным, был сыт и в доме был уют, комфорт. Но вот года два назад я стала
  замечать, что почти каждый день он приходит домой то с портфелем, то с
  "дипло­матом", а уходит на службу с пустыми руками. Такое не могло не
  броситься в глаза, хотя, повто­ряюсь, я не ставила целью шпионить за мужем,
  вмешиваться в его дела -- это я на тот случай, чтобы ты не подумал обо мне
  плохо. Когда в доме скопилось портфелей и "дипломатов" сотни четыре, я
  сказала шутя: Хаким, не пора ли нам открыть галантерейный магазин? Если бы
  ты видел, как обрадовался он моей идее! На другой день он привез завмага
  галантерейного магазина с крытого базара, и все вывезли, почистили, на
  радость мне, все углы в доме.
   Но он опять продолжал каждый день приходить с "дипломатом" или
  портфелем, один мощнее дру­гого и, конечно, с новехоньким. Сначала я думала:
  может, специфика работы такая -- важные документы каждый день к вечеру
  поступают, потом отбросила эту версию -- не такое уж у нас богатое
  государство, чтобы респектабельными "дипломатами" разбрасы­ваться. К тому
  же, если бы они принадлежали МВД, значит, были бы похожи один на другой.
   Потом я решила, что это -- подарки: и портфель, и "дипломат" до сих пор
  в дефиците да и модны. Но зачем же начальнику ОБХСС тысяча "дипло­матов"?
  Абсурд какой-то! Мое женское