казны Саида
  Алимхана и мысленно прибавив золотишко, собранное свояком Нурматовым, он уже
  не считал себя нищим, хотя с аксайским Крезом ему еще тягаться и тягаться.
   Председателя Октябрьского агрообъединения опасался не только Наполеон
  -- беспокоили его рас­тущее влияние и амбиции и самого Верховного: он-то и
  высказал мысль, что за Акмалем нужен глаз да глаз. Наверное, если бы Арипов
  находился на партийной работе, Верховный держал бы его рядом, в Ташкенте,
  или отправил куда-нибудь по­слом в мусульманские страны, как поступал всякий
  раз, чувствуя конкуренцию или сильного человека рядом, и контроль
  обеспечивался бы сам собой, а теперь менять что-то в жизни Арипова
  оказывалось поздно. Он имел свое ханство в республике, расхожее выражение
  "государство в государстве" тут не подходило. И осуществлять за ним догляд
  оказывалось делом непростым: он в полном смысле перекрыл все дороги, ведущие
  в Аксай и из Аксая, и денно и нощно на сторожевых вышках дежурили люди в
  милицейских фуражках, хотя им вполне могли по­дойти басмаческие тюрбаны.
  Оттого и дружбы с ним терять было нельзя -- единственная дорожка в Аксай
  могла закрыться, и тогда думай, что он там замышляет, кого против тебя или
  против Верховного настраивает. Как бы Акмаль ни был хитер и коварен, а
  пьяный за столом, спуская пары, кое о чем всегда проговаривался. Только
  нужно было умело слушать и с умом поддерживать разговор.
   Нет, ссориться ему с любителем чистопородных скакунов нельзя никак, и
  все упиралось в упрямца