род, пишет в Москву о том, что до первых
  снегов держат голодных людей на пустых полях; о детях, забыв­ших, что такое
  школа и детство; о желтухе, что косит старого и молодого; о бутифосе,
  отравляющем все живое вокруг; о молодых женщинах, задерганных жизнью, не
  видящих впереди просвета и перспектив и для себя, и своих детей и оттого
  сжигающих себя. Страшные живые факелы пылают иногда в сезон свадеб! Но слава
  Аллаху, что письма эти возвращаются в Ташкент, к самому Верховному с
  пометкой: "Разберитесь", а тут и разбираются на местах, добавляют еще плетей
  строптивым и непо­корным, чтобы и другим неповадно было жаловаться на
  счастливую жизнь в солнечном Узбекистане.
   До чего дошли, -- возмущается Анвар Абидович, -- жаловались на его
  друга, аксайского хана, гонцов в Москву снаряжали, да не вышло ничего, хотя
  сумели добиться комиссии ЦК КПСС. Казалось, куда выше, да не знали они силы
  и власти Арипова, его миллионов. Для пущей объективности проверку жалоб с
  людьми из ЦК КПСС возглавил работник Президиума Верховного Совета Узбекской
  ССР, де­путат Бузрук Бекходжаев, он и вынес окончательное решение: ложь и
  клевета. Мол, лучшего хана, то бишь председателя, Героя Социалистического
  Труда, депутата Верховного Совета Акмаля Арипова, нет и не будет. Ликуй и
  радуйся народ, что повезло вам с таким уважаемым на всю страну человеком.
  Недешево досталось такое заключение аксайскому хану. В поте лица пришлось
  поработать продажным следователям из прокуратуры республики, чтобы на­звать
  белое