белое черным, а черное -- белым.
   "Ворон ворону глаз не выклюет", -- сказал какой-то дехканин, узнав о
  вердикте высокой правительственной комиссии. Конечно, эти слова тут же
  до­несли Акмалю, и тот той же ночью своей рукой отрезал язык дехканину,
  чтобы не сравнивал ува­жаемых людей с птицей, питающейся падалью..."
   Нет, народ не очень тревожит Наполеона. Он убежден, что народ терпел и
  терпеть будет, а если взбунтуется -- вон какая карательная сила в руках,
  говорят, на одного работающего два милиционера приходится. Гложет душу
  другое: разжирев на хлоп­ковых миллионах, каждый начал тянуть одеяло на
  себя, возомнил себя великим и мудрым. Взять того же Акмаля: кто знал этого
  неуча, бывшего учетчика тракторной бригады, а поди ж ты -- сегодня
  мини­стры, секретари обкомов в ногах валяются.
   А каратепинский секретарь обкома что о себе возомнил: в обход Ташкента
  открыл прямой авиа­рейс Каратепа -- Москва и Каратепа -- Ленинград! Кто-то
  подумает, что о благе людей своей области заботился, -- ничего подобного:
  показал первому, что и он не лыком шит. За два года первоклассный аэропорт
  со взлетным полем для тяжелых самолетов отгрохал: мол, знай наших! Нет,
  такое чванство ни к чему хорошему не приведет, сказал ему на по­следней
  встрече Верховный с грустью, а он мудр, политик, время чует, и Анвар
  Абидович полностью разделяет его мнение, и не только оттого, что ког­да-то
  поклялся на Коране служить ему верой и правдой.
   Дошло до слуха Верховного, что каратепинский