может, пожалели заодно репутацию известных писателей и журналистов, и
  не только Ташкента, что воспевали ложные достижения деспота, не за­мечая
  произвола, рабовладельческого строя вокруг, хотя только пожелай увидеть --
  выйди из-за богато накрытого стола, шагни в первый переулок безлюд­ного
  Аксая...
   А может, просто дрогнул Верховный, постарел, испугался акмалевских
  нукеров, которыми и сам при случае пользовался?
   Все домыслы останутся теперь загадкой, тайной для Анвара Абидовича --
  не спросит же он об этом прямо у Верховного.
   "Но будь моя воля, -- рассуждает Тилляходжаев, -- я бы расправился с
  Ариповым руками Москвы -- такие люди нужны были шестьдесят лет назад в
  басмаческом движении, когда гуляли в крае, наводя ужас, Джунаид-хан и
  курбаши Курширмат, а теперь другое время, иные методы..."
   А тут и новые перспективы вроде для некоторых открылись -- зачастил в
  республику с инспекцион­ными визитами зятек Леонида Ильича, генерал МВД
  Чурбанов. И в степной Каратепе, и в благородной Бухаре, и в святом Хорезме,
  и других областях встречали генерала по-хански. Да и как же не встре­чать,
  если его в Ташкенте принимали как главу иностранной державы по высшему
  разряду, со всеми почестями дипломатического этикета: военным па­радом,
  пионерами, толпами согнанных на улицы людей и даже торжественное заседание
  ЦК посвя­тили приезду сиятельного зятя, отчитались как бы перед ним, стоя
  приветствовали его в зале и пре­зидиуме, ладоши поотбивали в бурных
  аплодисмен­тах.