ессионизм, -- радует
  не только глаз, но и душу, золото само есть высшее искусство!
   Все шедевры мира вряд ли могли всколыхнуть душу Анвара Абидовича так,
  как содержимое грубого шерстяного хурджина, обшитого внутри заплесне­велой
  кожей.
   О как пьянила голову эта картина, ноги сами просились в танец! И он
  пустился в пляс вокруг рассыпанной груды золотых монет и ювелирных изделий.
  Никогда первый руководитель области так азартно не танцевал ни на одной
  свадьбе, как в тот вечер у себя в обкомовском кабинете. Танцевал долго, до
  изнеможения, а потом свалился рядом и сгреб все золото к груди. Мое! Мое! --
  хотелось кри­чать, но не было сил -- выдохся.
   В тот вечер он долго не уходил с работы: ничего особенно не делал,
  лежал рядом с золотом, осыпая себя дождем монет, пересыпая их с одного места
  на другое, строил из червонцев башни, даже вы­стелил золотую дорожку посреди
  ковра -- удивитель­но приятное занятие, не хотелось складывать золото на
  ночь обратно в хурджин и прятать в сейф. Он прекрасно понимал полковника
  Нурматова, пересчи­тывавшего по ночам деньги, -- редкое удовольствие, можно
  сказать -- хобби, мало кому в жизни выпадает счастье играть в такие игры.
   Он так ясно вспомнил тот вечер, что слышал звон пересыпаемых из ладони
  в ладонь монет. О, звон золота -- Анвар Абидович знал, как он сладок! Он
  закрыл глаза, словно отрекаясь от предметного мира, чтобы слышать только
  этот ласкающий сердце звук, и не заметил, как задремал.
   И снится Анвару Абидовичу, улыбающемуся на мягких