ых так не хватает у
  него в области, грузный заведующий отделом легкой промышленности.
   "Ну ладно, -- согласился Анвар Абидович, -- у ме­ня осталась еще одна
  попытка", -- видимо, у них на предыдущем бюро какой-то уговор был.
   Вернулся он вновь к своему гардеробу в комнате отдыха и достал
  обыкновенную тройку из Порту­галии фирмы "Маконда", светло-серую с тонкой
  го­лубой полоской; на таком фоне особенно выигрышно смотрится
  вишнево-красный, скромный депутатский значок.
   Как все вдруг переменилось в просторном ка­бинете с красным ковром!
  Стало привычно знако­мым, родным. Появление Анвара Абидовича встре­тили
  стоя, бурными аплодисментами, взволнован­ными криками. Но какое тепло
  исходило от этих здравиц! Каждое знакомое до слез лицо лучилось улыбкой,
  доброжелательностью; не верилось, что еще полчаса назад они требовали:
  свободы для печати, выборности органов, изменения правовой системы, каких-то
  конституционных свобод и гарантий -- в общем, бред всякий...
   "Начнем, товарищи", -- жестко сказал Анвар Аби­дович, занимая
  карликовый стул, и тут же про­снулся...
   На кухне продолжала петь Шарофат, рядом на полу лежал халат с
  драконами, но без золотых монет, и Анвар Абидович успокоился.
   А в это время в гостиничном номере томился неведением Пулат Муминович.
  Он и представить себе не мог, какой страшный, многоликий, бес­принципный
  человек ему противостоял.
  
   Все то, чем хотел Тилляходжаев просто попугать, не на шутку встревожило
  Пулата