ловек Эргаш, чтобы бросить в беде соседа...
   Вроде обычная застольная фраза -- в иной ситуа­ции, наверное, Пулат
  Муминович пропустил бы ее мимо ушей, тем более зная кое-что о своем соседе,
  но сегодня она сразу легла на душу, и Халтаев уже не казался ему неприятным.
   Пулат Муминович не испытывал особой страсти к спиртным напиткам, тем
  более редко пил водку, о чем, кстати, Халтаев знал, но внутри у него сейчас
  все горело, и ему казалось, что алкоголь заглушит тоску, освободит от
  опутывающей сознание петли страха.
   Пулат Муминович наполнил бокалы еще раз, и снова Халтаев не возражал.
   -- Знаешь, Эргаш, -- сказал секретарь райкома от­кровенно, от души --
  видимо, водка, выпитая на го­лодный желудок, на расстроенную нервную
  систему, действовала мгновенно, -- наверное, кроме тебя, мно­гие знают, что
  я попал в беду -- не зря же помощ­ника Тилляходжаева зовут Телетайп грязных
  слухов, но сегодня за столом со мной рядом оказался только ты. Спасибо, если
  выкарабкаюсь, не забуду твоей верности.
   -- Обязательно выкарабкаетесь, -- подтвердил на­чальник милиции, и они
  выпили.
   -- Еще раз спасибо, но вроде он вцепился в меня крепко, обещал отдать
  под суд.
   -- Вас под суд? -- чуть не поперхнулся боржоми Халтаев.
   -- Да, да, меня. Так что помочь ты мне не в силах, а тот, кто может,
  кто вхож к нему и сегодня ходит в фаворитах, не стучит в дверь, как ты,
  думает: все, сочтены дни Махмудова.
   Халтаев слушал внимательно; для могучего ор­ганизма полковника два
  бокала водки