олее, на самом деле, в обед его угощали
  в чайхане жирным пловом.
   Чувствуя, что через полчаса Пулата Муминовича развезет окончательно, он
  сказал:
   -- Зря вы думаете, что я не могу помочь вам. Не знаю, в чем он хочет
  вас обвинить, почему и как вы попали в капкан, но в свое время я оказал
  Тилляходжаеву такую услугу, что ему вовек со мной не расплатиться. Кстати,
  это доподлинно его слова, и я тот разговор предусмотрительно записал на
  магнитофон. Не паникуйте раньше времени, посмот­рим, чей капкан надежнее, --
  рассмеялся Халтаев.
   -- Не в капкане, наверное, дело. Скорее всего, мой район пришелся
  кому-то из его дружков по душе, и он решил его одарить, а может быть, шутя в
  карты проиграл -- ведь, говорят, неравнодушен он к ним.
   -- Возможно, -- уклончиво ответил Халтаев, но тут же продолжил: -- Да,
  я слышал, есть люди, ко­торые за ваше место готовы выложить сто тысяч. Мне
  даже говорили, кто уж очень настойчиво рвется в наш район.
   -- Сто тысяч... -- растерянно проговорил Пулат Муминович, -- за место
  первого секретаря райкома?
   -- Да, сто тысяч. За наш район не грех и двести потребовать -- все
  хозяйства, как один, прибыльны, греби деньги лопатой. За год все вернуть
  можно.
   От этих слов Пулат Муминович стал трезветь и спросил:
   -- И кто же, если не секрет, готов заплатить за мое место сто тысяч?
   -- Я же поклялся, что готов помочь вам в беде, поэтому какие секреты --
  Раимбаев из соседнего рай­она. Он председатель хлопкового
  колхоза-миллио­нера.