щих толк в
  коневодстве, и на свой страх и риск уже имел небольшую конеферму с сотней
  лошадей, среди которых выделялся один ахал­текинский скакун, жеребец Абрек и
  арабских кровей, тонконогая дымчатая, в яблоках, кобыла Цыганка. Начинать
  пришлось бы не на пустом месте.
   Не скидывал он со счетов и тщеславия первого, а поэтому указал среди
  прочего, в каких странах и городах ежегодно проходят аукционы: красавец конь
  -- не овца, с ним не грех попасть на обложку популярного журнала,
  сопровождая своих лошадей на торги.
   Весь вечер секретарь райкома проверял домашние выкладки, доводы,
  расчеты, готовился к разговору о конезаводе, даже разузнал, что друг
  Тилляходжаева, директор известного на всю страну агрообъединения, дважды
  Герой Социалистического Труда Акмаль Арипов, большой любитель чистокровных
  скакунов и что у него в головном хозяйстве в Аксае в личной конюшне есть
  редкой красоты лошади, чья родословная известна специалистам и лошад­никам
  всего света.
   В назначенное время Пулат Муминович появился в обкоме, и помощник
  тотчас доложил о нем, но в кабинет попал не скоро. О такой привычке первого
  секретаря он уже знал, слышал, что иных тот держал у себя в "предбаннике" и
  по пять часов. Давал понять, что не жалует приглашенного, хотя, помариновав
  в приемной, принимал любезно -- вроде не знал об утомительных часах ожидания
  назначенной самим же аудиенции. Видимо, в средневековых трактатах начитался
  о ханских церемониях -- те обычно любили покуражиться над просителями