али за посты, он работал -- поэтому
  у него сейчас такой район, что за него некий Раимбаев готов выложить сто
  тысяч. При­помнил полковник ему вчера и Иноятова. Что из того, что Ахрор
  Иноятович поддержал его вначале, помог стать секретарем райкома, так ведь
  работал он сам, и ему есть чем отчитаться за двадцать лет, есть что
  показать, и орден Ленина не за красивые глаза дали.
   Откуда пришла у нас беда, где ее корни? Любой мало-мальский начальник
  на Востоке мнит себя Бог весть кем -- откуда это чванство? Может, оттого,
  что издавна на Востоке, как нигде, чтился чин, долж­ность, кресло? А может,
  виной тому рабская зави­симость младшего по возрасту от старшего? Скорее
  всего, и то, и другое вместе. А откуда казнокрадство, взяточничество,
  коррупция? Почему все это пыш­ным цветом расцвело повсеместно у нас, доведя
  до нищеты миллионы бесправных, безропотных тру­жеников? Наверное, не
  обошлось без доставшихся в наследство традиций: ведь при дворе эмиров, ханов
  служивый люд или, как нынче говорят, аппарат не стоял на довольствии, из
  казны не выдавали им ни гроша. Их содержал народ, определенная махалля,
  район, и там, в своей вотчине, они и обирали зем­ляков как могли.
   Так почему возникли новые партийные баи, си­дящие на щедром
  государственном довольствии и, как при эмире, еще обирающие свой же
  узбекский народ до нитки?
   Но благородный яростный порыв быстро гаснет, и Пулат Муминович,
  вспомнив наказ полковника, отсоединяет телефон от внешнего