а; он
  чувст­вует, что его загнали в угол, понимает, что отчасти виноват и сам, но
  он не видит иного спасения и считает, что единственный шанс в руках у Эргаша
  Халтаева.
   Свободного времени у Пулата Муминовича мно­го, но он упорно не хочет
  размышлять о полковнике: кто он, что за ним, чего хочет, почему вдруг
  вос­пылал любовью к соседу, что попросит в награду за спасение? Он не
  настолько наивен, чтобы принять его участие за благородный жест, знает, что
  чем-то придется расплатиться.
   Но вновь всколыхнувшийся в душе страх гонит разумные мысли. Что-то
  внутри разрывается от крика: "Выжить во что бы то ни стало! Сохранить
  партбилет! Кресло! Власть!"
   И с каждой минутой ему все больше и больше кажется, что не грех и
  чем-то поплатиться, дать отступного, как выразился полковник.
   В сомнениях и борениях, нереализованных бла­городных порывах прошло
  немало времени; Пулат Муминович то и дело нервно посматривал на часы, но
  вестей от начальника милиции не поступало, не спешил и гонец из обкома.
  Наступал час обеда, и истомившийся от неопределенности Махмудов уже хотел
  спуститься вниз пообедать, пропустить рюм­ку -- снова расшалились нервы, но
  вдруг раздался стук в дверь.
   Махмудов, забыв всякую солидность, чуть ли не бегом кинулся к двери: на
  пороге стоял щеголевато одетый парень, поигрывавший тяжелым брелоком с
  ключами от автомашины. Учтиво поздоровавшись, он сказал:
   -- Меня прислал Эргаш-ака, он ждет вас в чай­хане махалли Сары-Таш.
  Пожалуйста, поспешим