е люди, про­веренные делом. За настоящих
  мужчин!
   Потом последовали еще тосты, и даже Пулат Муминович сказал что-то
  восторженное о своем со­седе, в тяжелую минуту оказавшемся рядом.
   Конкретно о деле, чем помочь, какими методами, через кого, не говорили.
  Лишь однажды у одного из новых знакомых Махмудова, Яздона-ака, пьяно
  вырвалось:
   -- Нет, я ничего не пожалею для того, чтобы Раимбаев не перекрыл дорогу
  другу и соседу нашего уважаемого Эргаша-ака, которому мы, здесь сидящие,
  обязаны всем, что имеем. Деньги? Что деньги, как говорил Хайям, -- пыль,
  песок, деньги мы всегда най­дем, пока головы на плечах. Важно друзей
  поддержать, не дать втоптать в грязь имя благородного человека.
   Пулат Муминович, как и вчера, растрогался, он думал, что сейчас
  кто-нибудь разовьет тему и он узнает что-то конкретное, но Халтаев вновь
  увел разговор в сторону.
   Когда покончили с пловом и дружно налегли на зеленый китайский чай,
  появился парень, доставивший Махмудова. Он молча, словно тень, по­явился у
  дастархана и подал сидевшему в самом центре Халтаеву полиэтиленовый мешочек.
  То ли подал неловко, то ли полковник принял неумело, но из мешочка
  высыпались тугие пачки сторублевок в новеньких банковских упаковках.
   -- Оказывается, сто тысяч в таких купюрах не так уж и много -- всего
  десять тонких пачек, а мы вчетвером принесли целый "дипломат" денег, --
  рас­смеялся Яздон-ака.
   Халтаев строго посмотрел на Яздона-ака, и Пулат Муминович понял, что
  тот сказал