ал лишнее. Полков­ник шутки не поддержал, сказал серьезно:
   -- Вот и мы сегодня в гости явимся не с пу­стыми руками, и пусть
  коротышка докажет, что деньги от Раимбаева лучше, чем от меня, -- я на­мерен
  их внести за своего соседа. А что он любит крупные купюры -- я знаю его
  давнюю страсть, хотя, как слышал недавно, он уже отдает предпочтение золоту,
  -- и, сложив деньги опять в пакет, небрежно сунул под подушку, на которой
  полулежал.
   -- Можно и на золото поменять -- мне как раз на днях двести монет
  предложили, -- упрямо вставил Яздон-ака, словно не замечавший недовольства
  Халтаева.
   -- Будем иметь в виду и этот вариант, -- сказал примирительно полковник
  -- видимо, он не хотел ссориться с Яздоном-ака.
   После плова за чаем и беседой прокоротали еще часа полтора; новые
  знакомые Пулата Муминовича вспомнили и его тестя, Ахрора Иноятовича --
  ока­зывается, он сыграл в судьбе каждого из них не­маловажную роль, и теперь
  они, в свою очередь, хотели помочь его зятю, тем самым запоздало воз­вращая
  человеческий долг. От трогательных слов, историй двадцати-тридцатилетней
  давности Пулат Муминович, потерявший всякие ориентиры от на­валившейся вдруг
  беды и нахлынувших событий, умилился окончательно и почувствовал, что он в
  кругу искренних и сильных друзей. Поэтому, когда Халтаев, спешивший куда-то,
  неожиданно свернул застолье, Махмудову было жаль расставаться с Яз­доном-ака
  и его товарищами. Они тоже вроде казались рады быстро сложившемуся
  взаимопонима­нию с секретарем райкома,