, попавшим в немилость к всесильному
  Наполеону.
   После приятного обеда на той же белой "Волге" Халтаев доставил Пулата
  Муминовича в гостиницу. Уезжая, сказал:
   -- До вечера располагайте временем по своему усмотрению, можете
  подключить телефон. Позднее, после местной информационной программы
  "Ахборот", возможно, поедем в гости.
   -- В гости? -- переспросил Махмудов, недоу­мевая, -- он хотел как можно
  быстрее внести яс­ность в свое положение, а не ходить на званые ужины.
   -- Да, в гости... -- ответил полковник, улыбаясь. -- К самому
  Тилляходжаеву домой. -- И еще уточнил: -- Не на прием, а в гости! --
  Наслаждаясь растерян­ностью секретаря райкома, добавил насмешливо: -- Может,
  вы предпочитаете встретиться с ним на бюро или один на один на красном
  ковре? -- Полковник с каждой минутой открывался ему по-новому. Да, зря он
  недооценивал начальника милиции...
   В гостинице Махмудова вновь охватили сомне­ния, хотя страх прошел и он
  уже не боялся за партбилет, не думал и о том, что могут привлечь к уголовной
  ответственности, -- в возможностях Халтаева он теперь не сомневался. Пытался
  он вспом­нить и своих новых друзей, поклявшихся ему в верности: кто они?
   Особенно интересовал его напористый Яздон-ака, видимо, соперничавший в
  чем-то с полковни­ком.
   Тревожно было и от такой мысли: когда же я утратил реальное ощущение
  жизни, проморгал, не воспротивился как коммунист взлету халтаевых,
  раимбаевых, Яздон-ака и его хватких компаньонов, между прочим,