ргичный, весь правильный и умный секретарь
  райкома, еще более умный и справедливый, но крутой секретарь обкома и не
  ведающий сомнения и страха, кри­стально честный, бессребреник, полковник
  мили­ции, постоянно напоминающий своим подчинен­ным слова Дзержинского о
  чистых руках и горячем сердце.
   Фильм досмотреть ему не удалось, а жаль: дей­ствовала там и компания,
  похожая на Яздона-ака и его товарищей, правда, тут они четко стояли по
  другую сторону баррикады. Интересно, чем бы все это закончилось? Помешал
  телефонный звонок. Зво­нил Халтаев. В знакомом голосе произошли реши­тельные
  перемены: он чуть ли не приказал через десять минут спуститься вниз, в гости
  они все-таки были приглашены -- полковник уже не удивлял сек­ретаря райкома.
   Приехали к Анвару Абидовичу затемно, когда прошла не только местная
  информационная про­грамма "Ахборот", но и закончилось "Время" из Москвы.
  Халтаев объяснил, что шеф задержался на работе. Встречал сам хозяин,
  радушно, с улыб­кой -- вроде и не было у них позавчера долгого и изнуряющего
  обоих разговора. В таких особня­ках, отстроенных для партийной элиты области
  при Иноятове, Махмудов бывал часто и хорошо знал расположение комнат -- в
  них и заблудиться нетрудно.
   Комната, в которую провели их первоначально, отличалась скромностью,
  можно даже сказать -- аскетичностью. Видимо, Тилляходжаев любил пора­жать
  гостей -- слишком уж заготовленной показалась фраза "Коммунист должен жить
  скромно", хотя они с Халтаевым никак не выразили отношения