доверие, хотя отныне, при­гласив в дом, считаю вас другом, ибо
  Эргаш-ака хочет, чтобы я протянул вам руку помощи.
   Но плохим бы я оказался партийным вожаком, если руководствовался только
  эмоциями, личными привязанностями, -- нам, коммунистам, такой подход претит.
  Положение с вами настолько серьезно, что все-таки буду держать ваше личное
  дело у себя в сейфе, а вам даю шанс искупить вину перед това­рищами по
  партии активной работой, чтобы и впредь район был передовым в области. На
  днях я с турецкой делегацией наведаюсь к вам в район -- не ударьте в грязь
  лицом. В хозяйственных делах вы все-таки мастак -- чувствуется хорошее
  инженер­ное образование, а вот в вопросах идеологии, кад­ровой политики...
  отныне до полного прощения, так сказать, реабилитации, я хотел бы, чтобы
  подобные вопросы решали с Эргашем-ака -- у него верный глаз, хорошая
  идеологическая закалка, он не под­ведет. Надеюсь я и на жизненный и
  партийный опыт, такт полковника, чтобы он откровенно не подменял вас, не
  дискредитировал авторитет секре­таря райкома в глазах людей... в общем, я
  даю вам шанс сработаться.
   Сидели за столом они еще долго, но только первый большой монолог
  Тилляходжаева оказался внятным, ясным, без обиняков, и Пулат Муминович
  понял, что сохранил пост, уцелел, помилован, хотя и попадал под контроль
  Халтаева. Все остальное время, а говорил только хозяин дома, опять шла
  невнятица, абстрактные разговоры, сплошь состоя­щие из аллегорий, непонятно
  к кому относящихся, --