к полковнику или секретарю райкома с урезанными
  полномочиями. Пулат Муминович видел, что на­чальник милиции, силясь понять
  старого друга, от натуги взмок, то и дело вытирал платочком пот со лба.
  Чувствовалось, что Анвар Абидович ушел так далеко не только по должности, --
  бывший со­ратник с двумя дипломами никак не поспевал за ходом его мыслей.
  Откровенно говоря, ничего не понимал и Махмудов; хорошо, что ситуация с ним
  прояснилась с самого начала, ибо в "комнате скром­ности" страх вновь
  заполнил его душу почти до обморочного состояния, и сейчас, когда сомнения
  рассеялись и все стало на свои места, он ощущал такую духовную пустоту,
  апатию, что уже плохо соображал. Единственно, чего ему хотелось, -- остаться
  одному и хорошенько выспаться. Ему не хотелось сегодня даже анализировать,
  что же он на самом деле потерял, чем поступился, а что приобрел вза­мен.
  Слушать первого приходилось из вежливости, хотя, наверное, следовало все
  мотать на ус, но Пулат Муминович устал, размяк, понимал туго, а здесь нужна
  была игра живого ума, соперничество мыслей.
   Уловил Махмудов нечто вроде намека на то, что отныне хозяин дома в
  расчете с полковником и что цена, по которой он рассчитался, якобы слишком
  велика, ибо ради старого друга приходится посту­паться партийными
  принципами, хотя за точность выводов секретарь райкома не поручился бы --
  слишком уж за густой вуалью подавались туманные мыс­ли. Застолье катилось
  мерно, без эмоциональных всплесков и очень походило на вялую игру в футбол