ее личный модельер предлагал сшить каракулевое манто, ко­торое
  скрывало бы, мягко говоря, ее мощные про­порции -- дочь пошла фигурой и
  характером в отца, требовался особый каракуль, редчайших цветов,
  золотисто-розовый с кремовым оттенком, ей даже под­сказали название --
  антик. Видела она, оказывается, подобное манто на одной американской
  миллио­нерше и с тех пор, мол, потеряла покой.
   -- Я ее успокоил, -- говорил весело хозяин дома, -- пообещал, что у нее
  будет манто лучше, чем у миллионерши, тот каракуль американцы наверняка
  купили на пушном аукционе, а он, как ни крути, из Заркента -- такой сорт
  большей частью поступает за границу от нас. Кстати, -- быстро переключился
  он, -- Эргаш-ака, не будем откладывать просьбу Га­лины Леонидовны в долгий
  ящик, я знаю, вы из семьи известных чабанов и понимаете толк в ка­ракуле.
  Помнится, рассказывали в молодости, что ваш отец некогда отбирал голубой
  каракуль на па­паху Сталину для парадного мундира генералисси­муса.
   -- Да, было дело, -- ответил растерянно полков­ник -- он еще не понимал
  до конца, то ли его разы­грывают, то ли действительно звонила дочь Самого.
   -- Вот вам и карты в руки: пересмотрите во всех хозяйствах каракуль,
  приготовленный на экс­порт и на аукцион в Ленинград, и отберите лучшее из
  лучшего, завиток к завитку, чтобы советская женщина не краснела в Париже
  перед какими-то американскими миллионершами, а Пулат Муминович даст команду
  совхозам. -- Хозяин дома, даже не взглянув в сторону секретаря