е
  лица, что даже ребенку ясно: роете компромат на кого-то важного-преважного.
  Зачем?
   -- По большому счету, рыть компромат -- это моя профессия... --
  Лизавета меланхолично отпила глоток из банки, грустно подрожала ресницами,
  заметила, что Саша готов ринуться в бой, и поспешила засмеяться: все же
  вселенская грусть не ее амплуа. -- Да знаю, все знаю. Никакой я не
  журналист-расследователь. И самое забавное, я даже не хочу им стать. Я люблю
  новости. Люблю из тысячи происшествий выбирать главные события дня. Мне
  нравится выискивать связь между сенсацией сегодняшней и сенсацией вчерашней
  -- ведь ничего не случается на пустом месте. Нравится держать в голове сотни
  имен, дат и названий. Я люблю и умею делать "Новости". И я абсолютно не умею
  подглядывать в замочную скважину, устанавливать подслушивающие устройства,
  покупать секретные договоры у обиженных секретарш и референтов и сутками
  дежурить у дверей разоблачаемого. Кажется, именно это входит в обязанности
  журналиста-расследователя?
   -- На Западе!
   -- А у нас следует пить водку с теми, кто приближен к телу или к
  секрету, с апломбом подмигивать, ставить многоточия там, где нечего
  написать, и беззастенчиво использовать сослагательное наклонение, вставляя в
  статью или книгу явную ложь или недоказанную правду! У нас я не стану
  журналистом-расследователем даже под дулом пистолета!
   -- Не надо зарекаться. -- Саша допил пиво. Он не изменял своей любимой
  "Балтике".