е бы! "Огонек", учрежденный когда-то для просвещения темных, но читающих
  трудовых масс и считавшийся колхозным чтивом, теперь старательно
  маскировался под буржуазный "Ньюсуик" и печатал не скромные "заметки", а
  солидные обзоры. Молодой человек, вполне видный и явно не обделенный дамским
  вниманием, пристально посмотрел на хихикающую рыжекудрую девицу. Но
  ответного взгляда не заработал -- у Лизаветы не было времени играть в
  гляделки.
   В полночь бетонно-стеклянная коробочка парламентского информационного
  центра была полным-полна. Известные журналисты и неизвестные доверенные лица
  потенциальных думцев слонялись по ярко освещенным фойе и лестницам бывшего
  Дома политпросвета, сидели в обитых красной добротной шерстью креслах
  большого зала для заседаний, томились в длинных буфетных очередях.
   Днем оборудованный в полуподвале буфет показался Лизавете чересчур
  просторным. Теперь он выглядел тесным: плотная толпа едоков окружала все
  пять десятков длинных высоких столов, -- опытные организаторы позаботились о
  том, чтобы склонные пропустить рюмочку не засиживались подолгу. Меню было
  крайне скудным -- бульон, бутерброды, пирожки, яблоки, йогурт. Ну,
  разумеется, чай, кофе и пепси. В качестве деликатеса -- традиционный для
  правительственно-партийных учреждений жульен. Из горячительных напитков --
  дорогая водка и дешевое шампанское: вероятно, чтобы отсечь и пьяниц, и
  чревоугодников.
   Лизавета оставила в большом