обещаю: всегда быть...
   -- Прекрати ерничать!
   -- Ты так распереживался, можно подумать, что тоскуешь по пионерскому
  детству!
   -- В моем пионерском детстве не было ничего предосудительного. Это
  только в воображении передовых кинорежиссеров пионеры ходили исключительно
  строем и выкрикивали речевки. Я снимал в скаутском лагере. Там, на мой
  взгляд, с муштрой похлеще, чем было у нас во время "Зарницы". Но ты опять
  крутишь... Давай!
   Лизавета опять прижала руку к сердцу -- яркими искорками блеснула
  гроздь аквамаринов. Лизавета всегда носила на среднем пальце правой руки
  старинное кольцо -- двенадцатиконечную звезду из аквамаринов в золоте.
  Кольцо ей подарила бабушка на двадцать первый день рождения. Оставался год
  до окончания университета, и бабушка, со свойственной ей категоричностью
  ученицы Смольного -- их там научили "как надо" и "что правильно", --
  сказала: "Придумали же глупость, будто совершеннолетними становятся в
  шестнадцать или в восемнадцать. Дай Бог, чтобы люди к двадцати одному году
  подавали признаки вхождения в разум". С той поры прошло десять лет, из них
  пять Лизавета проработала на телевидении. Теперь бабушка утверждала, что
  внучка явно не торопится поумнеть и остепениться. Остепениться в прямом и
  переносном смысле этого слова -- Лизаветин уход из аспирантуры она
  восприняла как личную трагедию. Теперь бабушка говорила: "В тридцать лет ума
  нет -- и не будет, но у тебя, Лизавета, еще