надежда".
   -- ...Торжественно обещаю, что больше не буду... Нет, не могу, это
  нечестно. И что я скажу Маневичу? -- Лизавета поймала хмурый Сашин взгляд и
  опять постаралась поумнеть. -- Не буду влезать в дела, непосредственно меня
  не касающиеся... Слушай, давай так, я буду только помогать Маневичу... --
  Взор оператора Байкова из хмурого стал сумрачным. Так мог смотреть на мир
  Малюта Скуратов, пытошных дел мастер. -- ...Советами, дружескими советами
  буду помогать. Советами можно? -- Лизавета лукаво ухмыльнулась и сразу стала
  похожа на расшалившегося ангелочка.
   -- Советчица! Интеллигентная барышня, а торгуешься, как торговка
  рыбой...
   -- Сказал бы, девушка с креветками, как у Тернера, а то просто грубишь,
  и без всяких аллюзий!
   -- Ладно, советуй, ведь с тобой не сладишь... Хочешь еще джин-тоника?
   -- Угу, -- кивнула Лизавета.
   -- Только давай не здесь. Лучше пройдемся, пусть подзаработают и
  "охотники" в парке у Петропавловки.
   Прогулка была долгой, беззаботной и приятной. Лизавета вернулась домой
  глубокой ночью, замерзшая и счастливая.
   И только черная кошка сомнений скребла когтем краешек некоей
  эфемерности, именуемой совестью. Лизавета и сама не знала, что есть
  обещание, данное Саше Байкову, -- такая же эфемерность или слово, единое и
  нерушимое?
  
  
  ОЦЕНКИ ЗА ЧЕТВЕРТЬ
  
   Эфирная студия "Новостей" -- это большая или маленькая комната, в
  которой очень много прожекторов и прочих лампочек