дей, ни
  для техники. Старушки камеры были вынуждены трудиться по мере сил. Сил у них
  оставалось немного, что пагубным образом влияло на качество картинки. Она
  превратилась в блекло-серо-желтую. Ведущий же выглядел так, словно он
  недавно переболел желтухой и оспой, толком не оправился и все же героически
  вышел на работу.
   Зато прожектора и прочие осветительные приборы, стоявшие в студии, были
  прирожденными тунеядцами. Они никогда не работали как положено. Во времена
  оны их наказали бы, как вредителей, потому что они светили то чересчур ярко,
  то недостаточно сильно, то вбок, то вверх, но никогда не светили так, как
  надо.
   Стол и кресло в студии были шикарными, роскошными, дорогущими. От такой
  мебели не отказался бы самый помпезный офис. Стол и кресло приобрели в эпоху
  расцвета бартера, в обмен на рекламу некой фирмы, торговавшей мебелью и
  оргтехникой. Тогда же в редакции появились телефонные аппараты "Сименс",
  факсимильные аппараты "Коника" и несколько принтеров. Руководство гордилось
  мебелью, это был самый дорогой офисный комплект, и эта же самая мебель
  превратилась в пыточный инструмент для ведущих. Потому что студия -- не
  офис, для студии мебель делают на заказ. Потому что колесики на ножках
  кресла, высокая спинка с изменяющимся углом "отброса" и широченные
  подлокотники хороши для закоренелого бюрократа или чрезмерно трудолюбивого
  клерка, они проводят на рабочем месте по многу часов. Ведущий занимает свое
  рабочее место