ов и оборотов, поэтому изящные фразы его не
  травмировали.
   -- А ты-то... Катастрофа-неизбежна! Играешь -- и играй, -- огрызнулся
  Савва.
   Он вспомнил старое Сашино прозвище. Его несколько лет называли
  "Катастрофа-неизбежна", потому что каждый второй репортаж Маневича
  заканчивался именно этим словосочетанием. Саша, хотя и улыбался в ответ, не
  любил прозвище, полученное на заре журналистской карьеры. Особенно сейчас,
  когда он успешно переболел детской болезнью репортерского максимализма.
   -- Ах, вот как ты заговорил! То лепил мне горбатого про сотрудничество,
  про то, что вместе мы быстрее сделаем спецрепортаж, хотел выведать, что я
  снимаю про Зотова... -- Саша поглядел на Лизавету. -- Змей коварный! Еще и
  соблазнял, мол, у него тоже материал имеется. "Джинсовые" сюжеты у тебя
  имеются! -- "Джинсой" на телевидении называют левые оплаченные сюжеты. -- А
  кроме тухлой "джинсы" -- ни шиша...
   Зазвенел телефон. Саша тут же забыл о вероломном приятеле и метнулся к
  аппарату.
   -- А-а-а, вот ты где, мне сказали, что ты меня искала... -- В кабинет
  Маневича заглянула гримерша Марина. -- А я тебе названиваю по местному. Если
  уж попросила позвонить -- сиди на месте.
   Лизавета заметила два хищных взгляда -- Сашин и Cаввин, -- схватила
  гримершу и поволокла в соседнюю комнату, к себе, от греха подальше. Закрыла
  на ключ дверь и затолкала гримершу в гостевое кресло:
   -- Садись, садись...
   Марина несколько ошалела от такого